Торпедоносцы

В 2006 году исполнилось 70 лет авиации Северного флота (СФ). В юбилейный год, вероятно, было бы уместно вспомнить не только о героических полных риска рейдах летчиков к вражеским караванам, но и познакомиться с ежедневной тяжелой и опасной работой аэродромных специалистов, готовивших полеты. А еще недавно эти сугубо гражданские люди не представляли, какие испытания их ожидают.

Ю.М. Кривоносов в 1945 г.

Освещали их ратную работу журналисты и фотокорреспонденты флотских газет и центральной прессы. Одним из лучших фоторе­портеров СФ, по мнению вице-адми­рала Николая Антоновича Торика, руково­дившего тогда Политуправлением СФ, был фотокорреспондент СФ Роберт Диамент. В своих мемуарах он назвал его: «Флагманский фотокорреспондент Северного флота» и рассказал о том, что со стороны ко­мандования и служб, отвечавших за секретность объектов, к Р.Л. Диаменту было абсолютное доверие. Ему было выдано «Разреши­тельное удостоверение» — исключи­тельный документ, дающий право са­мостоятельно выбирать темы и время для съемок. В силу особенностей характера моего отца в разговорах с близкими и друзьями, он был весьма скуп на воспоминания о своем участии в военных операциях. Поэтому при подготовке этого материала, когда отца уже не было с нами, встречи с ветеранами-североморцами, их воспоминания, помогли восстановить полноту картины его службы. В основу дальнейшего повествования положены эпизоды, рассказанные одним из тех, кто знал его по северу — Ю.М. Кривоносовым. Ветеран-североморец Юрий Михайлович Кривоносов, служил в войну краснофлотцем учебного отряда в Ваенге, затем краснофлотцем аэродромной службы, а ныне он — известный журналист и литератор, заслуженный работник культуры. В долгих беседах он много рассказывал интересных историй о своей службе на аэродроме.

Ю.М. Кривоносов в 1986 г.

С разрешения Юрия Михайловича здесь приведены его воспоминания. Помощниками техников и торпедистов на аэродроме были краснофлотцы учебных отрядов. Из них готовили: оружейников, торпедистов, фоторазведчиков, механиков, ремонтников, заправщиков и многих других специалистов, крайне необходимых в военное время. «Между вылетами и прилетами самолетов, в короткие промежутки между их посадкой и взлетом нас бросали на подноску ящиков с патронами и бомбами к стоянкам самолетов. Торпеды не доверяли. Это была работа ребят-минеров. У них были специальные тележки. Мы были только на подхвате». Бомбы подвозили на оленьих упряжках. Бывало, что на аэродромах с этими северными помощниками встречались английские летчики-инструкторы, которые прибыли с самолетами, поступавшими к нам в рамках ленд-лизовских поставок и, кроме того, в Большой Ваенге стояло разведывательное звено англичан. Для них, как впрочем, и для многих наших летчиков, в мирное время жителей средней полосы, эти необычные встречи были экзотикой. И как было не устоять им, чтобы в благодарность боевому другу за помощь, приласкать его, потрепать по холке, почесать за ухом, погладить пушистые рога, заглянуть в его добрые глаза. В авиационных мастерских аэродрома североморскими умельцами для подвоза торпед к самолетам-торпедоносцам были сделаны четырехколесные тележки из подручных средств. Так, например, в них использовались мотоциклетные колеса. Несколько тележек цеплялись к нашим гусеничным вездеходам, сделанным на Харьковском тракторном заводе, или американским, полученным по ленд-лизу. Непосредственно к самолету тележку с торпедой подкатывали вручную. Сколько труда стоило подготовить самолет, подвесить бомбы и торпеды в тучах комаров и мошки летом или зимой, в стужу под пронизывающими ветрами, знал только инженерно-технический состав, а оружейники и торпедисты в первую очередь.

Краснофлотец, мобилизованный лопарь (саам) на аэродроме Ваенга знакомит английских летчиков – инструкторов, прибывших с конвоем в Мурманск, с оленями, доставившими авиабомбы к самолетам

Команда подвешивает бомбы

Итак, самолеты заправлены, торпеды и бомбы подвешены. Летчики получили прощальное напутствие однополчан, остающихся на земле. О том, как проходил один из боевых будничных дней на аэродромах Большая и Малая Ваенга вспоминает рядовой краснофлотец аэродромной службы, который вместе с такими же, как он неприметными тружениками обеспечивал успех операций наших авиаторов. Далее Ю.М. Кривоносов рассказал: «В дни, когда планировались крупные боевые операции, над аэродромом разворачивалось грандиозное действо: сначала взлетали торпедоносцы, за ними вслед бомбардировщики и начинали ходить по большому кругу, затем к ним присоединялись штурмовики и последними пристраивались истребители — очередность эта была продиктована запасом горючего, от которого зависела длительность нахождения в воздухе. Когда все занимали место в боевом строю, завершался последний круг над аэродромом — небо при этом буквально было черным от самолетов, а земля дрожала от гула моторов — и вся армада уходила в сторону Норвегии».

Подвоз торпед к самолетам-торпедоносцам ДБ-3ф	Торпеду к торпедоносцу подкатывали только вручную
Подвоз торпед гусеничным вездеходом, сделанным на ХТЗ	Мирная, задушевная беседа на смертоносном снаряде — парадоксы войны

Краснознаменные машины готовы к бою. Штурман Уманский садится в машину. Через несколько минут загудят моторы и торпедоносцы уйдут в море

А на земле труднее всего — ждать. Для оставшихся на аэродроме начинался отсчет томительных минут и часов, пока машины не начинали возвращаться. Из головы не выходило — как же они там? И только папироса за папиросой в неспокойных руках якобы успокаивали нервы.

Продолжим рассказ бывшего краснофлотца: «Первыми появлялись истребители, и, отсалютовав пулеметными очередями, заходили на посадку. По количеству очередей мы, на земле, узнавали, сколько самолетов противника сбито ими сегодня в воздушных боях. Вслед за ними, отгремев пушечными салютами, начинали садиться штурмовики и бомбардировщики с торпедоносцами — они своими залпами извещали нас о количестве потопленных кораблей и транспортов врага... Такова была уже установившаяся традиция. Пока шла посадка, а машины приземлялись впритык, одна за другой, мы все прятались в щелях, отрытых рядом с взлетно-посадочной полосой — многие самолеты были повреждены, их могло развернуть, швырнуть в любую сторону, и находиться рядом было смертельно опасно. Если машина застревала на полосе, мы выскакивали из своего укрытия и быстро оттаскивали ее в сторону, чтобы освободить место для посадки следующих экипажей. Некоторые прилетали, как пелось тогда в популярной песне, — на честном слове и на одном крыле... Уму не постижимо. Были случаи, когда машина представляла собой огромное решето, сквозь которое со страшным ревом прорывался поток воздуха, словно включилась тысяча сирен... Как они долетали — остается только диву даваться... Однажды из одного самолета еще на подлете, над сопками кто-то выпрыгнул с парашютом. Мы поняли, в чем дело, только когда машина приземлилась — на пробеге летчик задирал нос машины, потому что передняя стойка шасси была перебита и болталась туда-сюда. В конце пробега, где кончился бетон и начался снег, он резко сбросил газ, и машина уткнулась носом, расплющив всмятку переднюю штурманскую кабину — не выпрыгни штурман с парашютом, он наверняка бы погиб. Командиром самолета, как мне помнится, был Герой Советского Союза Зайцев, — ничего, к вечеру дойдет пешочком, отшутился он. Видимо штурман не мог перелезть из своей кабины к летчикам». А из одного полета в мае 1944 г. гвардии капитан Н.И. Зайцев не вернулся.

Прощальное напутствие. 1943	Вылет разрешен. Самолет «Пе-2» стартует на очередную боевую операцию
Пока самолеты в полете, можно затянуться махоркой	Звено самолетов «Пе-2» вернулось со «свободной охоты»

«Не было дня и не было боя, чтобы одна из машин не вернулась бы с де­сятком пробоин, у другой перебита воздушная система, у третьей разворочена вражеским снарядом консоль, четвер­тая вообще села на «брюхо», а пятая — не дотянула до своего аэродрома и приземлилась в сопках. Глаза боятся, а руки делают. Придет летчик — и глазам не верит. Еще вчера его самолет едва дышал, а сегодня снова готов к бою. При посадке машины вне аэродрома, техники создавали группу добровольцев, которые шли к самолету пешком, на лыжах, с санками. Разбирали его на ча­сти и доставляли через сопки и тундру на свой аэродром.

Иногда летчики рассказывали нам и совсем необычные истории.

Однажды самолет-торпедоносец, расстреляв весь свой боезапас, возвращался после выполнения боевого задания на свой аэродром и встре­тился с истребителем врага. Фашист пошел в атаку и понял, что торпе­доносец огня не откроет, после чего ринулся в атаку.

Но стрелок-ра­дист имел у себя две или три ракетницы, начал палить из них в фашиста и напугал его. Не поняв, что за оружие использует советский самолет, он свечой вверх. Наш самолет вскоре благо­получно сел на свой аэродром».

Сразу после посадки самолет начинали готовить к следующему вылету.

В те дни ежедневная газета «Краснофлотец» часто писала о боевых буднях летчиков-торпедоносцев. Об одном их таких эпизодов в газете написал гвардии старший техник-лейтенант К. Липушкин. Конечно, о бытовых трудностях тогда не было принято рассказывать. Шла война. Климатические особенности Заполярья во внимание не принимались.

А в другом номере газеты о летчикахписали С. Варшавский и Б. Рест:

Самолет сбросил торпеду, атака началась

25 апреля 1943 г. пять торпедоносцев, сопровождаемые семью истребителями, в районе Конг-фьорда потопили три вражеских судна. Торпедоносцы «Хемпден», ведомые капитаном заместителем командира эскадрильи 24 МТАП Василием Николаевичем Киселевым, атаковали конвой противника. Вопреки инстинкту самосохранения, летчики шли на корабли сквозь шквальный заградительный огонь вражеских зенитных орудий кораблей и береговых батарей. От прямого попадания снаряда загорелся самолет ведущего. Но штурман старший лейтенант Михаил Федорович Покало продолжал наводить его на цель. На объятой пламенем машине Киселев, прорвав огневую завесу, постав­ленную вражескими кораблями, с 300 м сбросил торпеду по грузовому пароходу «Леезе» вместимостью 2624 брт. Самый крупный транспорт конвоя переломился и ушел на дно. В следующий момент экипаж направил горящий факел на ближайший корабль охранения…

Провожая отважных соколов в боевой полет, друзья по оружию чертят напутственные слова на торпедах: «Смерть немецким оккупантам»

Старшина торпедной группы 24 минно-торпедного авиаполка А.В. Раков готовит торпеду к установке на торпедоносец «Хемпден» (Балалайка) 24 МТАП в мае 1943 г.

Звание Героя Советского Союза капитану В.Н. Киселеву и штурману старшему лейтенанту М.Ф. Покало было посмертно присвоено 24 июля 1943 г., а члены их экипажа старшина Берденников и сержант Жучков посмертно награждены орденами Отечественной войны 1 степени.

Гвардии капитан Г.Д. Попович, недавно награжденный орденом красного Знамени

Всю свою ненависть к врагу, пришедшему на нашу землю, всю горечь потерь боевых друзей, торпедисты вкладывали в надписи на торпедах перед установкой их на самолет. Торпеды «За Киселева», «Смерть немецким оккупантам» всегда достигали своей цели, и вновь следующие фашистские транспорты шли на дно.

В феврале 1942 г. с Черноморского флота был переведен на СФ Григорий Данилович Попович, а с марта он принял участие в боях в составе 2-го гвардейского смешанного авиационного Крас­нознаменного полка. Какова же была работа экипажа самолета-торпедоносца. Это мы увидим на примере команды Поповича. Эскадрилья Г.Д. Поповича производила минные постановки в водах противника, вылетала на дальнюю разведку, участвовала в налетах нашей авиации на вражеские аэродромы, во время которых Г.Д. Попович лично уничтожил 15 самолетов и 4 повредил, а в июле и августе — транспорт водоизмещением 7 тыс. т и сторожевой корабль противника.

Экипаж Г.Д. Поповича - пионер ночного торпедометания. В первом ряду будущие Герои Советского Союза: командир экипажа гвардии капитан Г.Д. Попович (слева) и штурман гвардии капитан Ю.П. Кочелаевский. Во втором ряду: воздушный стрелок гвардии сержант Д.Т. Гавриченко (слева) и стрелок-радист гвардии младший лейтенант Н.А. Аристархов

В октябре 1942 г. он был назначен командиром авиаэскадрильи 24-го минно-торпедного авиаполка, который в мае 1943 г. был преобразован в 9 МТАП. 6 декабря 1942 г. впервые на СФ произвел ночной низкоторпедный удар. Приглушив мотор, он вышел на транспорт водоизмещением 5 тыс. т и потопил его. Следующая декабрьская атака добавила в копилку его побед транспорт – шеститысячетонник. В ночь на 24 февраля 1943 г. в результате удара, нанесенного звеном двух Ил-4 24 МТАП, веду­щим которого был он, по аэродрому Хебуктен оказались уничтоженными две зенитные точки и девять автомашин, возникло семь очагов пожара, а, возвращаясь, уничтожили шесть и повре­дили семь машин автоколонны противника.

Три Ил-4 и пара торпедоносцев «Хемпден» 24 МТАП в сопровождении четырех Пе-3 95-го ИАП в районе Конгс-фьорда 28 марта нанесли торпедный удар по крупному конвою противника. Капитан Г.Д. Попович потопил судно водоизме­щением около 5 тыс. т, что было подтверждено фотоснимком и агентурными сведениями.

Команда подвешивает бомбы

Одно из заданий, полученных летом 1943 г. моим отцом, было будничным — прибыть на военный аэродром, отснять для га­зеты «Краснофлотец» погрузку на са­молет-торпедоносец торпед и авиабомб и момент его взлета. Однако, имея «Разреши­тельное удостоверение», Р. Диамент выполняя задание, долго и настойчиво уговаривал коман­дира торпедоносца Г.Д. Поповича взять его, репортера на борт в опасный полет. И все-таки уговорил. Командир согласился, поставив условие: вести фотосъемку только до этапа вы­бора цели. «А потом, — сказал он, — падай, где сумеешь, и не высо­вывайся, иначе... материала не приве­зешь». По­этому во время атаки Роберт свернулся калачиком на полу, стрелок вел бой, стоя на нем. Отец вспоминал хлопки разрывов снарядов возле самолета и неожиданные броски машины, восхищался мастерством и выдержкой пилотов. Пос­ле атаки, в которой им несказанно повезло, он поднялся в рост и стал снимать постановку тор­педоносцами дымовой завесы, обеспе­чивавшей атаки других самолетов. Об этом случае Роберт Львович воспоминал в юбилейном интервью, данном им на 40-летие Победы и опубликованном в журна­ле «Советское фото» — «Мне было поручено освещать боевые действия, приходилось снимать и на суше, и на море, приходи­лось летать с торпедоносцами на пере­хват вражеских караванов...». А один из редакторов журнала «Советское фото», Ю.М. Кривоносов, описывая этот неординарный случай, сказал — «…этот мирнейший человек участвовал в таких операциях, которые требуют не просто выдержки, но истинного героизма, отчаянной храбрости... Атака торпедоносцев ¾ это в буквальном смысле смертельный номер...Можно ли себе представить, что такое полет на торпедирование? С трудом. Пожалуй, только полный драм и трагедий фильм «Торпедо­носцы» способствует пониманию, что это за ад со всех сторон». И снова из воспоминаний Ю.М. Кривоносова о том далеком трудном и героическом времени. «В 1944 г., когда Роберт Диамент сделал эти свои снимки, я служил на том самом аэродроме, откуда вылетали торпедоносцы, и утверждаю - все это так и было. Он мне нравился своим ровным спокойным характером, удивительной деликатностью.

До июля 1943 г. Г.Д. Попович лично уничтожил 3 транспорта и сторожевой корабль общим водоизмещением 20 тыс. т и в группе 4 транспорта и танкер противника. В июле 1943 г. он был назначен помощником командира по летной подготовке и воздушному бою 24 МТАП.

За успешные боевые действия в боях в Заполярье с фашистами и на Дальнем Востоке с японскими милитаристами Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 сентября 1945 г. гвардии майору Г.Д. Поповичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Торпедоносцы ДБ-3ф над Кольским полуостровом

Выбор цели

На снимках торпедоносцев, летящих на торпедирование, прекрасно видны торпеда, готовая к поражению цели и дополнительный топливный бак, необходимый для увеличения дальности и продолжительности полета. Его сбрасывали после выработки топлива. Виден также летчик за открытой форточкой и стрелок-радист в прозрачной сферической кабине, пулемет которого готов к встрече противника.

Герой Советского Союза гвардии старшина М.М. Бадюк

Гвардии старшина старший воздушный стрелок-радист 9 МТАП Михаил Михайлович Бадюк совершил 86 боевых вылетов в экипажах гвардии капитанов В.П. Балашова и Г.Д. Поповича. В одном из боев, когда в хвост его самолета зашел «Мессершмит-110», отказала люковая установка пулемета. Сейчас его самолет будет сбит, но он мгновенно нашел единственное решение и сбил стервятника пулеметной очередью через киль. В другом бою сбил два «Фокке-Вульфа». 

Воздушный стрелок-радист

22 февраля 1944 г. М.М. Бадюку было присвоено звание Героя Советского Союза.

Прошли годы и уже немолодых ветеранов, сегодня внешне не сильно выделяющихся из множества окружающих их людей, отличает в толпе наличие на груди звезды Героя Советского Союза. Боевые подвиги, совершенные ими в юности, а также мужество и самоотверженность сотен и тысяч их боевых товарищей-североморцев, сражавшихся на море, в толще Баренцева моря, в небе и сопках Заполярья, остановили и опрокинули врага, покорившего Западную Европу.

Герои Советского Союза Георгий Васильевич Павлов (слева) и Владимир Васильевич Пирогов в 1981 г.

Группа ветеранов СФ – Героев Советского Союза на встрече с нахимовцами в 1983 г. на центральном телевидении. Слева направо: Владимир Васильевич Пирогов, Георгий Михайлович Паламарчук, Александр Андреевич Коваленко, Павел Дмитриевич Климов

Работа фотокорреспондента была оценена награждением в 1944 г. двумя орденами Красной Звездыза участие в конвоях и конкретно в операции по переводу кораблей из Англии в Мурманск и за Печенгскую операцию по освобождению северных территорий Норвегии. Кроме того, он был награжден орденом Оте­чественной войны II степени и медалями.